Автор Тема: Цитадель-16  (Прочитано 20945 раз)

Оффлайн Ivanoff

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 2639
  • В фонд мира сдам мешок пустых бутылок!
Re: Цитадель-16
« Ответ #10 : 01 Ноября 2009, 08:11 »
Не надо надеяться на MS Word, вот и все - у него весьма и весьма бедненький словарик, нужно отключать машинные автозамены в части правописания, оставив только выделение слов с ошибками. В общем, правило № 1 "оператор всегда прав", если неправ то п.1 Изменения, сделанные машиной, просто не допускаются (иначе не уследишь), за исключением специально вписанного в эти автозамены (у меня это, например, часто встречающиеся в документах аббревиатуры типа НКВД, СССР, ИУ РККА и т.п., ну для заполнения страниц формуляров ДФС УРов всякие ППК и ОППК ещё).

Оффлайн Владимир Калинин

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8392
Начало рецензии на Цитадель-16
« Ответ #11 : 02 Ноября 2009, 17:18 »
Итак, передо мной шестнадцатый номер альманаха «Цитадель», или, как для краткости будем его называть, Цитадель-16. Это весьма солидный «кирпич», объемом свыше 220 страниц, налицо явный рост объема, но читателя это увеличившееся количество букв явно не должно отвратить – текстовки там ВСЕ весьма интересные, а большинство их отменного качества.

К оформлению придраться особо не к чему, картинки крупные, даны более или менее единообразно и без особых полиграфических изысков – стиль добротной технической литературы, который мы, в свое время, в какой-то степени сами переняли у Леонида Ильясовича Амирханова. Единственная «новация» - это отсутствие подписей к иллюстрациям, размещенным на задних сторонках обложки. То есть подписи, конечно имеются, но они спрятаны внутри соответствующих статей и чтобы понять что же там изображено надо прочитать весь номер. Такого безобразия, я, откровенно говоря, ранее не видел нигде. Обложка, вообще-то имеет целью привлечь внимание читателя к альманаху, а отнюдь не должна быть картинкой-загадкой или, что еще хуже – целым набором таких картинок.

Номер открывается статьей Л.И. Амирханова «Легендарный Севастополь», которая представляет собой, в общем-то, неплохой популярный очерк по истории города, но, честно говоря, я не узнал из него ничего для себя нового и мне не совсем понятно, а зачем он вообще здесь напечатан? Если бы номер был целиком посвящен Севастополю, то это было бы хоть как-то объяснимо, но после того, как планы издателя поменялись, этот материал выглядит откровенно лишним, как не имеющий какой-то серьезной новизны. Коллега ava уже отметил неадекватную подпись к фотографии 11-дюймовой батареи на стр. 8. Также занятна подпись к снимку на стр. 10, сделанному, по-видимому, с аэроплана-биплана (о чем свидетельствуют весьма характерные растяжки), где почему-то сказано, что он сделан с воздушного шара в начале XIX века. Особенную пикантность этой надписи придает тот факт, что в Южной бухте Севастополя не видно ни одного парусного суда, а у Лазаревского адмиралтейства стоит несколько броненосцев. Здесь что, тоже «ошибка дизайнера»?

Статья доктора исторических наук Г.А. Гребенщиковой «Персидский поход Екатерины II» очень полезна для понимания того, как сложился весь клубок тех проблем и противоречий на Кавказе, с которыми Россия не может разобраться и до сих пор. Очень актуальная статья, хотя и посвящена весьма далеким от нашего времени событиям.

Есть небольшая претензия по оформительской части. В заголовке указана ученая степень автора и в этом нет никакой беды, но для ряда других статей, авторы которых, несомненно, имеют ученые степени, она не указана. Здесь, желательно было бы соблюсти какое-то единообразие.

Одним из наиболее интересных материалов является статья Владимира Андреева «Приборы управления групповым огнем береговых батарей системы К. Де-Шарьера в Севастопольской крепости». Ядром этого весьма экзотического ПУС был центральный прибор, на котором моделировалось обстреливаемая акватория, включая положение батарей, для каждой из которых предусматривались отдельные вращающиеся линейки, которые с помощью ползунов и вертикального штыра, задающего положение точки сосредоточения огня на планшете, направлялись на точку сосредоточения огня, и на них с помощью кареток устанавливались соответсвующие дистанции.

Таким образом, центральный прибор одновременно трансформировал полярные координаты точки прицеливания, общей для всех батарей, входящих в систему, для каждой батареи отдельно и эти координаты по отдельности передавались электрическим способом по кабелям на приборы-указатели каждой батареи. Согласно этим приборам наводчики у орудий и выполняли наводку, вводя лишь поправку на боковую составляющую ветра. Поскольку наводка орудий выполнялась очень медленно, и сопровождение цели было практически невозможно, то точка сосредоточения огня выбиралась со значительным упреждением, а момент залпа (для каждой батареи отдельно) выбирался автоматическим механизмом упреждения таким образом, чтобы время падения снарядов разных батарей совпадало.

Автор подробно описывает, как шла разработка и изготовление этой уникальной системы, ее испытания, описывает фортификационное оборудование соответствующих постов и т.д. Вместе с тем, он отмечает, что система оказалась очень сложной в монтаже, который растягивался на многие годы и так и не был полностью завершен и неудобной эксплуатации, поскольку кабельная сеть оказалась уязвима для повреждений. В реальном бою с линейным крейсером «Гебен» эта система могла использоваться лишь частично, но ее применение даже в усеченном варианте оказалось полезным.

Автор полагает, что опыт, накопленный при разработке и отладке этой системы, пригодился при создании более совершенной системы приборов групповой стрельбы Эриксона, а также более совершенных систем, разработанных уже советское время.

Касательно ПУС системы Эриксона, то редактор сделал замечание, что наверно правильнее называть ее системой Перепелкина (как это делает в своих работах В.Ф. Ткаченко), т.е. по имени изобретателя. Я не берусь судить о правоте Леонида Ильясовича, поскольку не располагаю сведениями о том, как же эта система именовалась официально в то время, и если она именовалась по имени завода, то, естественно, ее и надо называть системой Эриксона, поскольку ее официального или неофициального переименования вроде как бы и не было.

От себя замечу, что централизованные системы управления огнем для групп батарей оказались тупиковой ветвью эволюции систем ПУС. Возросшее могущество орудий, увеличение точности их огня, скорости наведения, в принципе, исключило необходимость ведения сосредоточенного огня большими группами крупнокалиберных батарей. Появилась возможность вести непрерывное сопровождение цели, что сделало заблаговременную наводку в упрежденную точку сосредоточения ненужным. Развитие вычислительной техники позволило оборудовать наиболее важные батареи полными комплектами ПУС, сходными с таковыми, применявшимися на флоте и работавшими только на данную конкретную батарею. Это, безусловно, повышало боевую устойчивость ПУС, а необходимая при совместной пристрелке разными батареями координация осуществлялась путем введения в ПУС взаимодействующих батарей контрольных приборов, указывающих прогнозируемое время падения залпа «соседа».

Очень бы хотелось, чтобы автор продолжил описание систем управления огнем, применявшихся в береговой артиллерии в дореволюционный период, как, в общем, так и специфику, характерную для разных крепостей.

Продолжение следует
« Последнее редактирование: 08 Ноября 2009, 07:11 от Владимир Калинин »

Оффлайн Владимир Калинин

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8392
Продолжение рецензии на Цитадель-16
« Ответ #12 : 05 Ноября 2009, 17:23 »
Продолжим разбор полетов по Цитадели-16 далее.

Статья Н.В. Гаврилкина «Севастопольская 305-мм башенная батарея № 35» является своеобразным продолжением публиковавшейся этим же автором работы о знаменитой 30-й батарее. Автор подробно описывает историю проектирования батареи, включая историю проектирования башенных установок. Для меня, например, оказалось совершенно новыми соображения, почему в России для дальнобойных батарей крупного калибра были избран тип двухорудийных башенных установок, а не колодезных, как это, например, случилось в США. Согласно расчетам специалистов ГАУ двухорудийная башня оказалась дешевле двух колодезных установок, что и предопределило выбор именно броневых башен. Довольно забавным выглядит комментарий-возражение Л.И. Амирханова к тексту Н.В. Гаврилкина о том, что колодезные установки и барбетные – это принципиально разные типы установок. Амирханов ссылается при этом на более позднюю работу Шмакова и Унгермана, но наверно в данном контексте, прав Н.В. Гаврилкин, поскольку он анализировал архивные документы непосредственно касающиеся выбора типов установок. А поскольку артустановок колодезного типа в России и в СССР так и не появилось, то на наш взгляд здесь лучше следовать зарубежным классификациям, где (как например в США) колодезные установки называют именно «барбетными дальнобойными» и считают колодезные установки частным случаем установок барбетных.

В статье описывается строительство батареи, продолжавшееся почти всю Первую мировую войну и доведенное до высокой степени готовности, а также ее достройка в 1920-е годы. Описывается и боевая деятельность батареи в 1941–1942 гг., включая катастрофу, связанную с взрывом одной из башен и невероятную историю ее восстановления в условиях неприятельской осады.

К сожалению, практически не описаны последние дни батареи, хотя исторических свидетельств о них опубликовано довольно много, включая подрыв батареи в тот момент, когда там находилась масса людей, финальный штурм уже подорванной батареи итальянскими диверсантами, высадившихся с торпедных катеров и прорвавшихся внутрь через выход воздухозаборной и эвакуационной потерны, выходящей к морю и т.д. Впрочем, умолчание об этих интереснейших исторических эпизодах связано с ограничениями объема статьи. Вместе с тем, в работе нет информации, когда на батарее была введена в строй сокращенная система ПУС «Баррикада», поскольку изначально батарея оснащалась ПУС Гейслера, а это все же достаточно серьезный недостаток.

Имеется небольшой «косячок» в подписи к нижней фотографии на стр. 69 о том, что «левый сквозник заложен», хотя на батарее не было правого и левого сквозников, сквозник был один, а речь идет о том, что заложен левых входной проем сквозника, а не какой-то несуществующий дополнительный сквозник. Эту погрешность редактор был обязан отловить, сравнив эту фотографию с планом батареи на стр. 58.

Работа очень неплохо иллюстрирована, написана хорошим понятным языком, содержит много, не публиковавшейся ранее информации и представляет несомненный интерес для всех интересующихся историей отечественной береговой фортификации и артиллерии.

Довольно любопытна статья Г.И. Колевида «Высшее краснознаменное училище береговой артиллерии военно-морского флот (1931–1958), но ляп, касающийся размещения училища во Владивостоке во время эвакуации, разозлил меня довольно сильно. «Училищу предоставили военный городок вблизи города, на «шестом километре», за Второй речкой» (с. 75). Любой житель Владивостока знает, что «Шестой километр» - это долина Первой Речки, а Вторая речка находится значительно севернее и какого-либо отношения к району расположения училища не имела. Я понимаю, что автор скорее всего просто никогда не был во Владивостоке и не осведомлен об особенностях его «географии» или просто перепутал Первую речку со Второй за давностью лет, но среди людей, входящих в круг обещения Л.И. Амирханова вообще-то довольно много людей осведомленных в соответствующих вопросах и следовало бы просто дать рукопись им на проверку.

Статья А.В. Платонова «Корабли черноморской эскадры у берегов Румынии в 1942 году» повествует о малоизвестном, но весьма поучительном эпизоде советской военно-морской истории – набеговой операции крейсера «Ворошилов», лидера «Харьков» и трех эсминцев на румынское побережье в конце 1942 года. Эта операция не привела к каким-то существенным успехам, но обошлась и без потерь в корабельном составе (хотя крейсер и подорвался на мине), что для тогдашнего Черноморского флота было очень большим достижением. Примерно через год сходная операция по обстрелу Феодосии привела к гибели всех участвующих в ней кораблей, после чего выход советских крупных надводных кораблей в Черное море был фактически запрещен. Так что набег на Румынию был еще относительно хорошо спланирован и исполнен.

Статья А.Д. Парфенова «Воспоминания главного конструктора» вызывает, мягко говоря, удивление несоответствием заголовка и содержания.

Автор, будучи членом госкомиссии по приемке радиолокационного комплекса провел довольно много времени на борту крейсера "Дзержинский", но умудрился никакой, даже самой общей информации, касающейся его служебных занятий, в мемуарах не привести. Статья посвящена описанию идиотизма корабельной жизни глазами совершенно чуждого ей гражданского пассажира-наблюдателя. Он довольно подробно описывает, где и как напивались товарищи инженеры, вырвавшись при оказии на берег, чтобы хоть как-то отвлечься от корабельной скуки, а затем, как их транспортировали на крейсер, вплоть до погрузки отдельных особо расслабившихся «штатских» в сетку, которую поднимали на палубу с помощью грузовой стрелы и т.д. Подобные истории обычно рассказываются в узком кругу под настроение за кружкой доброго пива, но надо абсолютно не понимать, что такое на бумаге хорошо, а что такое плохо, чтобы тащить все это на страницы издания, позиционирующего себя как научно-популярное. Бытовые подробности могут быть хорошим «украшением» какого-либо содержательного рассказа, описывающего весьма нелегкий труд инженера или офицера-моряка, но если кроме этих бытописаний в рассказе нет ничего, то публикация их сама по себе имеет довольно мало смысла.

Я сам один раз столкнулся с похожим рассказом о Севастополе. Мой отец, отставной офицер-политработник, прослуживший на флоте 23 календарных года, включая две войны и будучи в весьма зрелом возрасте слушателем Морского факультета Военно-политической академии им. Ленина, в свое время проходил практику в Севастополе. Он, вообще-то, был отличным рассказчиком, и я узнал довольно много интересных и поучительных историй о его службе на Северном, Балтийском и Тихоокеанском флоте. В апреле 1985 года мне удалось единственный раз в своей жизни побывать в Севастополе, и, переполненный впечатлениями по возвращении во Владивосток, я стал допрашивать отца: «А ты помнишь Исторический бульвар, Четвертый бастион, Малахов Курган, Панораму, Памятник затонувшим кораблям?» Отец с сожалением отвечал: «Нет, сынок, не припоминаю». «А знаменитую колоннаду на Графской пристани ты хоть помнишь?» – продолжал я к нему приставать. «Нет, сынок, тоже не помню», – с сожалением отвечал отец. «А ресторан «Бригантина» неподалеку от Графской ты помнишь?» - спросил я, наконец. Отец неподдельно оживился: «Еще как помню, сынок. Мы, откровенно говоря, так выматывались на практике, что в увольнениях сил у нас хватало только выбраться на причал, доползти до этого ресторана, а потом мы уже не помнили ничего!»

К чести отца могу сказать, что у него всегда хватало чувства меры, чтобы подобными «подробностями» не забивать мозги журналистам, бравшим у него интервью, или, тем более, живописать их в каких-либо мемуарах. А вот у Главного конструктора и его издателя этого чувства, увы, на мой взгляд, все же не хватило.

Продолжение следует
« Последнее редактирование: 06 Ноября 2009, 11:12 от Владимир Калинин »

Оффлайн Владимир Калинин

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8392
Продолжение рецензии на Цитадель-16
« Ответ #13 : 06 Ноября 2009, 17:42 »
Заметка Л.И. Амирханова «Немного о терминах» вызывает, мягко говоря, недоумение – зачем это здесь вообще напечатано? Автор пытается доказать, что употребляемый Н.В. Гаврилкиным термин «сквознИк» и термин «сквознЯк», который с каким-то маниакальным “уперством” использует в том же самом номере, но в другой статье В.Ф. Ткаченко, равноправны, поскольку сквознЯк встречается в некоторых документах, относящихся к Кронштадтской крепости. Я, честно говоря, не понимаю сути спора. Пусть даже сквознЯк, как архаичный вариант, иногда и употреблялся в в свое время в некоторых официальных документах, но зачем же вносить путаницу в умы читателей СЕЙЧАС, когда достаточно давно устоялось написание этого термина, как сквознИк, что зафиксировано фортификационным словарем Шперка, как норма? И о каком РАЗВИТИИ языка говорит уважаемый Леонид Ильясович, призывая отказаться от общепринятой современной нормы употребления термина в пользу возврата к более архаичной, да еще и редко употребляемой даже в дореволюционных документах и неупотребляемый в литературе форме? Здесь он явно просто пытается оправдать свою неспособность, как редактора призвать к порядку одного из зарвавшихся авторов Цитадели и соблюсти терминологическое единообразие даже в пределах одного номера альманаха.

Второй случай еще более очевидный. ШВОрневый прибор употреблялся в дореволюционные времена для трансформации полярных координат цели с точки стояния КП на точку стояния батареи. После 1920-х годов этот прибор никогда не использовали. И, тем не менее, Леонид Ильясович, опять потакая своеволию В.Ф. Ткаченко, призывает писать название прибора, как «шКворневый». Нет сомнения, что шворень и шкворень – это синонимы, но прибор все же при своей жизни назывался шВОрневым, так зачем же его переименовывать?

Леонид Ильясович обещает «разговор о терминах» продолжить, пытаясь играть роль своего рода эксперта в вопросах фортификационной терминологии, выставляя себя на неизбежное посмешище, как адвоката любых терминологических «завихов» одного не вполне адекватного автора. Впрочем, это его собственный выбор.

Статья С.Д. Прямицкого «Приморская крепость Свеаборг» описывает историю этой знаменитой морской крепости, издавна защищавшей однин из важнейших стратегических пунктов Финляндии и ее столицу – Гельсингфорс (Хельсинки). Автор указывает, что шведы имели в Свеаборге и Хельсинки в начальный период Северной войны какие-то укрепления, потом отмечает, что эти территории использовал Петр Великий, для обеспечения действий русского галерного флота. К сожалению, автор не указывает какого характер были эти укрепления и когда вообще этот самый Свеаборг, располагающийся на островах, прикрывающих Гельсингфорский рейд, был основан. Собственно создание крепости Свеаборг автор относит к 1746–1770 гг., когда шведы провели на пяти островах серьезные оборонительные работы. После присоединения Финляндии к России крепость перешла в руки русских войск, но каких-то серьезных работ по ее усилению долгое время не велось.

В 1854 – 1855 гг. Свеаборг лихорадочно укреплялся путем устройства большого количества временных батарей, что заставило англичан и французов отказаться от идеи его захвата в ходе Крымской войны, но, тем не менее, крепость была подвергнута интенсивной бомбардировке. В 1870-е – 1880-е годы крепость перевооружили нарезной артиллерией, часть батарей перестроили в 1890-е годы в бетонные.

В годы, предшествовавшие Первой мировой войне, Военное ведомство всячески пыталось убедить Николая II разоружить крепость, но тот, руководствуясь интересами Морского ведомства, базировавшего в Свеаборге крупные морские силы, повелел с разоружением крепости не торопиться, но она оставалась в весьма застарелом состоянии.

С 1914 года начались работы по вынесению обороны на передовые острова, которые полным ходом развернулись уже после начала Первой мировой войны, причем значительная часть батарей получила на вооружение относительно современные 10-дюймовые пушки на лафетах Дурляхера и 6-дюймовые пушки Канэ, которые доставлялись из Кронштадта и Владивостока (о чем автор не пишет). Крепость также получила весьма впечатляющий сухопутный оборонительный обвод (вокруг Гельсингфорса). В 1918 г. крепость перешла в руки немцев и финнов и на этом русская история Свеаборга закончилась.

К сожалению автор, будучи инженером-фортификатором, почти ничего не пишет о фортификационном оборудовании основных рубежей крепости, как правило, не называет номеров батарей, и даже не приводит схему расположения береговых батарей на передовых островах, которые составляли основу морской обороны крепости. Нет даже намека на карту расположения сухопутных оборонительных сооружений, не сделано ни одной попытки их охарактеризовать.

Конечно, исторический очерк, написанный Станиславом Даниловичем Прямицким, весьма интересен и содержит очень много новой и полезной информации, но так о крепостях писать нельзя ни при какой погоде, и редактор был обязан объяснить автору законы жанра. А если автор не мог физически предоставить необходимые графические материалы, то ему надо было помочь, благо литературы издано на эту тему в Финляндии много и добыть ее в Питере и скопировать оттуда схемы не составило бы слишком большого труда. Можно было бы связаться с Джоном Лагерштедтом и Ове Энквистом и попросить помочь их, привлечь, наконец, к этому делу более молодых и расторопных питерских коллег, но Леонид Ильясович почему-то этого не сделал. Неужели из-за того, что сам собирается публиковать на эту же тему собственную книгу (о чем он прямо пишет в комментарии к данной работе)? К сожалению, подобные вопросы после прочтения очерка С.Д. Прямицкого не могут не возникнуть.

Продолжение следует

Оффлайн Владимир Калинин

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8392
Продолжение рецензии на Цитадель-16
« Ответ #14 : 07 Ноября 2009, 17:47 »
Статья В.Ф. Ткаченко «Нарвская артиллерийская позиция крепости Кронштадт. 1915 – 1918 гг.» заслуживает самого внимательного прочтения, поскольку описывает участок т.н. Передовой позиции Кронштадтской крепости (она же Тыловая минно-артиллерийская позиция Балтийского флота), до настоящего времени совершенно не затронутый научными исследованиями. Автор на основании архивных документов описывает процесс принятия решения о строительстве этой позиции, включая противоречия между флотским командованием и командованием крепости, у которых на эту позицию были несколько различающиеся взгляды. Морское командование, стремясь обеспечить максимально активную борьбу на подступах к столице, старалось придать обороне максимально возможную глубину и вынести борьбу с акваторий, примыкающих к фортам Кронштадта на минно-артиллерийскую позицию, опирающуюся на острова в восточной части Финского залива, включая о. Лавенсари и Бьеркский архипелаг, и на южное побережье Финского залива до устья реки Наровы включительно. Артиллерию для вооружения Тыловой позиции предполагалось изъять из Кронштадта, для чего предполагалось снять основное вооружение (10-дюймовые пушки) с фортов Тотлебен, Обручев и Риф, а также 10-дюймовые орудия с Красной горки и Ино, поскольку по мнению морского командования 12-дюймовой артиллерии на фортах Ино и Красная Горка вполне бы хватило для нужд обороны ближних подступов к Петрограду.

Командование Кронштадтской крепости, также признавая полезным увеличение глубины обороны, тем не менее, считало, что полное изъятие основного вооружения Тотлебена, Обручева и Рифа нанесло бы серьезный ущерб обороноспособности крепости и в случае неблагоприятного развития событий открыло бы морские подступы к столице государства для врага. Оно предлагало вооружить новую позицию артиллерией, снятой с устаревших кораблей.

Кроме того, морское командование для единства организации береговой обороны на Балтике настоятельно требовало переподчинить крепость Морскому ведомству, против чего командование крепости резонно возражало, что такое переподчинение вызвало бы ненужную реорганизацию системы управления крепостью, что могло бы надолго ослабить ее обороноспособность.

В результате были приняты решения близкие к оптимальным. Крепость переподчинили флоту лишь в оперативном отношении, без ее коренной внутренней реорганизации, а форты разоружили лишь частично.

Строительство Морской тыловой позиции (или Передовой позиции) велось силами Кронштадтской крепости и к 1917 г. эта позиция была достаточно сильно вооружена. В настоящей работе автор рассматривает только батареи южного берега Финского залива, т.е. Нарвскую артиллерийскую позицию. Автор подробно описывает вооружение батарей, приводит их названия, детально описывает ход строительных работ, дает описание фортификационных сооружений, наконец, работа иллюстрирована хорошей картой, составленной при участии Сергея Малахова. Приводятся, как архивные чертежи отдельных сооружений, так и схематические обмерные схемы. На наиболее важной 10-дюймовой батарее Мерикюля имелись бетонные погреба для боезапаса, на большинстве остальных батарей строились деревоземляные сооружения в виде срубов заполненных камнями. Строители Нарвской позиции наверно первыми догадались заполнить пространства в срубах не камнем, а бетоном, что, несомненно, усилило их защитные свойства. Аналогичный прием, кстати, использовался при строительстве ДОТов Можайской линии обороны в 1941 г. Вывод автора о том, что размещение батарей, вытянутых в линию вдоль побережья было новым словом в фортификационной науке следует признать совершенно необоснованным – позиции с батареями, размещенных на островах вдоль побережья очень широко применялись на Балтике, во всех морских крепостях, имеющих протяженные береговые фронты (Владивосток, Севастополь) батареи размещались именно таким образом, Фландрское побережье в Бельгии укреплялось немцами начиная с 1914 года точно таким же образом. Тем не менее, описание позиции и ее истории сделаны на высоком уровне и представят интерес для любого интересующегося береговой артиллерией и фортификацией читателя.

Весьма отрадно, что автор не пренебрег помощью молодых компетентных коллег, выполнивших часть полевых исследований, предоставивших иллюстрации, сделавших комментарии на основании данных зарубежных архивов и т.д., но, вместе с тем, недостатков в работе тоже хватает.

Например, статью открывает фотография погреба, на которой видна жесткая противооткольная одежда потолка и к которой дана совершенно фантастическая подпись: «железобетонное покрытие погреба боезапаса». Никаких следов арматуры там не видно, бетон явно трамбованный. Неужели автор путает противооткольные балки с арматурой? А редактор – тоже не осведомлен, чем бетон отличается от железобетона? Нехорошо как-то получается. Разбирая полемику между представителями Морского и Сухопутного ведомства автор делает вывод о том, что Кронштадт, это крепость сухопутная, не только морская. Он, видимо, не понял, что армейские товарищи, говоря, что Кронштадт имеет сухопутную позицию от северного до южного берега Финского залива просто имели ввиду, что они береговую линию могут защитить сами, не прибегая к помощи флота. Кронштадт, действительно, не имеет сухопутного обвода, в чем моряки были правы, и сухопутной крепостью быть никак не может, форты Красная Горка и Ино имели сухопутную оборону только для защиты самих себя и не более того. В то же время, с выводом автора, солидаризирующегося с позиций крепостного командования, что задача крепости не только обеспечение базирования флота, но, прежде всего, защита столицы империи, можно только согласиться.

Интересна полемика автора и издателя, касательно роли военно-морского флота. Автор пишет – «В конце лета 1915 года флот включился в общую систему обороны столицы при подготовке театра военных действий в районе Северного фронта, то есть становясь все более «береговым». В этом, правда, нет ничего позорного для флота, поскольку само географическое положение России не требовало решения ее интересов на просторах океанов. Англия – другое дело, маленький остров, окруженный со всех сторон водой, требовал мощного флота». На это редактор возражает – «Мощный военно-морской флот – это сильнейший аргумент во внешней политике государства, имеющего самые протяженные морские границы». Автор тут же в сносках отвечает – «Это и имеет в виду автор. Флот, грамотно сбалансированный, предназначенный для обороны тех самых протяженных границ, а не для решения амбициозных задач на океанских просторах».

Наши оба балтийских жителя как-то не очень отдают себе отчет в том, что оборону протяженных границ на открытых театрах можно обеспечить только с помощью полноценного океанского флота. Кроме того, они забыли о задаче обеспечения морских коммуникаций с союзниками на открытых театрах, что также требовало мощных морских сил, которых, как назло, именно там, где это было особенно нужно, и не оказалось (на Севере). В общем, мощный флот-то стране был, безусловно нужен, но не на Балтике, а главным образом на Севере и отчасти на Тихом океане. Понимание этого пришло наверно только брежневские времена.

Новым словом в военно-морской науке является открытый В.Ф. Ткаченко принцип этнической порочности размещения береговых батарей. Не поленюсь процитировать подробно:

«На взгляд автора вся дореволюционная доктрина движения на запад флотом и береговой обороной была изначально порочна… в «этническом» смысле. Береговую оборону нужно было ограничить постройкой мощных укрепрайонов на линии Нарва – Стирсудден. Иначе говоря – мощных фортов с современной башенной артиллерией и развитой сухопутнойобороной. Продвижение же береговой обороны в западном направлении, в этнически чуждых районах, будь то Княжество Финляндское или Эстляндия было глубоко ошибочно. И эту ошибку военное руководство страны повторило еще раз в 1940 году. Как бы мы не старались, хоть каждый день кормили бы наших угро-финских братьев бутербродами с икрой, все равно мы будем для них чужаками, оккупантами».

Непонимание автором и потворствующим ему редактором необходимости защиты столицы империи с моря на возможно более дальних от нее подступах и обеспечении активных действий флота на неприятельских морских коммуникациях просто удивительно! А действия флота, численно несопоставимо более слабого, чем неприятельский могли быть успешными, если бы он опирался на глубоко эшелонированную систему минно-артиллерийских позиций, как это и имело место быть на Блатике. Уповать на то, что неприятель будет всегда скован действиями английского флота в столь первостепенном деле, как защита столицы – было бы весьма рискованно. И ведь действительно, когда революционная неразбериха существенно ослабила обороноспособность русских войск, то в октябре 1917 года немецкий Флот открытого моря таки пожаловал с десантом к российским берегам в Моонзунде. А если бы подобное случилось на меридиане Нарва – Стирсудден? И чем народы Прибалтики мешали русским войскам в военных действиях против немцев в годы Первой мировой войны? Разве они устроили революционную разруху в головах у войска, вели по русским стрельбы в спину и т.д.? Увы, уж прибалты-то в наступившей военной катастрофе 1918 года были совершенно не при чем.

Та же самая Нарген-Поркалаудская позиция (Центральная) – случись катастрофа на сухопутном фронте, как это и произошло в начале 1918 года – разве смогла бы она удержаться при выходе неприятеля с суши в ее тыл? И линкорам бы разве не пришлось спешно сматываться, как это и произошло в действительности? Так что и глубина нужна была в создании береговой обороны, и ближние подступы тоже надо было укреплять. Система была многократно резервирована и именно поэтому она устояла даже в условиях революционного хаоса и какой-либо неприятель так и не смог пробиться с моря к Питеру, а ведь сделал бы это всенепременно, будь на то хоть малейшая возможность.

Недаром, лучшая морская крепость – это не та, которая стреляет, а та, на штурм которой неприятель так и не может решиться, будучи устрашенный ее мощью, как это было в течение всей истории Кронштадта.

В общем, если бы редактор проявил больше твердости, убрав не относящиеся к делу заумные рассуждения автора на общеполитические темы, и жесткой рукой отсеял бы откровенную чепуху про угро-финнов и бутерброды, то наверно из этого материала можно было бы сделать первоклассную статью. К сожалению, этого не произошло.

Продолжение следует
« Последнее редактирование: 08 Ноября 2009, 03:35 от Владимир Калинин »

Оффлайн Владимир Калинин

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8392
Продолжение рецензии на Цитадель-16
« Ответ #15 : 08 Ноября 2009, 13:26 »
Статья П.В. Петрова «Расширение системы базирования и береговой обороны КБФ в Прибалтике весной 1940 – весной 1941 гг.» прочитывается буквально на одном дыхании. Автор подробно описывает систему береговой обороны Эстонии и Латвии, которая весной 1940 года принималась в состав Береговой обороны Балтийской военно-морской базы. Кстати, это соединение зачастую путают (возможно намеренно, как это сделано в мемуарах С.И. Кабанова) с Береговой обороной Балтийского района, сформированной в начале Великой Отечественной войны после расформировании Прибалтийской ВМБ на Моонзундский островах.

Автор подробно пересказывает акт комиссии С.И. Кабанова, принимавшей батареи, и высказывающей рекомендации по их использованию. Подробно описано состояние батарей на о. Нарген (Найссар) и Вульф (Аэгна), включая башенные. Так, 305- мм батарея на о. Аэгна была в полном порядке, но требовала модернизации путем замены ПУС, поскольку там использовался эстонский ПУС, изготовленный Таллиннским арсеналом. Батареи среднего калибра здесь и на других островах предполагалось частично перевооружить либо 130-мм орудиями Б-13, либо 100-мм универсальными пушками Б-34. Вместе с тем 305-мм батарея на Наргене оказалась в намного худшем состоянии. Один из ее блоков был очень сильно подорван, а другой был поврежден в меньшей степени, и эстонцы, со свойственной им неторопливостью, все еще вели на нем восстановительные работы. Кабанов сделал вывод о бессмысленности этих работ. Кроме того, на Наргене в довольно высокой степени готовности была 356-мм батарея. Правда жесткий барабан одной из артустановок установок был срезан на одну треть заговителями металлолома, что исключало какие-либо перспективы его использования в будущем, но на другом блоке имелся не только жесткий барабан, но и другие части орудийной башни, включая вертикальную броню. Здесь предполагалось возможным установить в данной башне 305-мм орудия, как это сделали финны на Макилуотто, но этот вопрос по мнению комиссии Кабанова требовал отдельного рассмотрения. Впоследствии по решению И.С. Исакова от достройки этой батареи отказались. Также интересна информации о 234-мм батарее на Суропе, где к 1940 году уелело три артиллерийские установки из четырех – одна была потеряна в 1938 году из-за несчастного случая при опробовании нового пороха, одна была модернизирована с увеличением угла возвышения до 35о, а две остальных находились в процессе модернизации. Поскольку весь боезапас был старый, еще американского изготовления, то боевое использование батареи было признано нецелесообразным. Упоминается о модернизации эстонцами части 152-мм пушек Канэ с переворачиванием качающейся часть накатниками вверх и увеличением угла возвышения до 41 градуса. Эта модернизация была признана удачной, поэтому на тех орудиях, где ее не успели завершить, было признано желательным ее доделать, но заменить ПУС эстонского производства на отечественный ПУС «Гейслера». Таким образом, 152-мм пушки Канэ переворачивали вверх накатниками белогвардейцы (идею предложил Вадим Степанович Макаров, сын знаменитого адмирала), которые сделали это первыми, а потом, уже в 30-е годы, эту инициативу подхватили артиллеристы СССР, Финляндии. Эстонии и Латвии.

Каких-либо карт и схем статья не имеет, но, откровенно говоря, это совершенно не мешает пониманию, поскольку для каждой батареи приводятся координаты, расстояние от уреза воды, и расстояние между орудиями. Приводятся директрисы, углы возвышения, дальность стрельбы. Вообще, бывшие батареи Морской крепости Императора Петра Великого отличались в последнем отношении от остальных батарей, строившихся в то же самое время, поскольку инженеры, подчиненные флоту стремились воплотить в этих сооружениях самые передовые достижения военно-инженерной и артиллерийской мысли. Так, расстояние между башенными блоками 305-мм батарей было порядка 150 метров, что было не так уж и мало, а разнос между орудиями батарей среднего калибра составлял примерно 40 – 55 м, что было вдвое больше, чем даже на многих батареях, строившихся уже в советское время.

В статье описываются также батареи, входившие в состав Латвийского полка береговой обороны, расположенные в районе Усть-Двинска, где располагалась одна смешанная батарея, калибром 76 – 130 мм, одна батарея 152-мм пушек Канэ и две трехорудийные железнодорожные батареи 152-мм пушек Канэ, два транспортера которых находились в 1940 году в состоянии модернизации на заводе Тосмарэ в Либаве. Угол возвышения орудий стационарной 152-мм батареи составлял 37 градусов, т.е. орудия были латышами модернизированы. Имевшиеся бронепоезда подлежали расформированию, а их бронированные пулеметные вагоны и бронепаровозы предалаглось передать в состав железнодорожного артиллерийского дивизиона. Бронепоезда Эстонии были переданы в состав Красной армии, но транспортер со 152-мм пушкой Канэ и два транспортера со 102-мм орудиями передали в систему ВМФ СССР.

В статье описываются планы перевооружения батарей более современными орудиями, причем особенно отмечается о том, что предполагалось взять на учет все имеющиеся бетонные орудийные основания в районе Усть-Двинска, чтобы использовать их для установки 100-мм универсальных орудий Б-34, которые могли выполнять еще и задачи ПВО.

Этот великолепный материал, являющийся украшением номера, в обязательном порядке должны внимательно прочитать все интересующиеся историей береговой обороны в Прибалтике, и не только.

Продолжение следует

Оффлайн sezin

  • Брест - Под вопросом?
  • Hero Member
  • *
  • Сообщений: 2579
Re: Цитадель-16
« Ответ #16 : 08 Ноября 2009, 15:11 »
А в статье не рассказывается .что это был за эстонский ПУС€
Это самостоятельная разработка ,модернизация Гейслера или что еще ?

Оффлайн Владимир Калинин

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8392
Re: Цитадель-16
« Ответ #17 : 08 Ноября 2009, 15:28 »
Увы, нет. А вопрос об эстонском ПУСе надо задать нашему пользователю Яга. Если кто-то, что-то знает, то это только он.

Оффлайн Владимир Калинин

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8392
Продолжение рецензии на Цитадель-16
« Ответ #18 : 08 Ноября 2009, 16:36 »

Статья Л.И. Амирханова «Военно-морская база Порткалаудд. 1944–1956 гг.» является сенсационной по новизне, поскольку ранее по этой теме не публиковалось вообще ничего. В статье описывается, как шло освоение базы, начиная с ноября 1944 года, перечисляются соответствующие проблемы и трудности. Уже в течение 1944 г. на территории базы установили одну 127-мм береговую батарею и ряд 45-мм батарей, кроме того, от финнов приняли 305-мм башенную батарею на о. Макилуотто. База, первоначально вошедшая в состав Таллиннского морского оборонительного района, выполняла важную задачу, помимо обеспечения базирования флота и транспортного судоходства по шхерным фарватерам, не допустить проникновения неприятельских подводных лодок и надводных кораблей в восточную часть Финского залива. Для этой цели был использован немецкий противолодочный рубеж, состоявший из сетевых заграждений, усиленных очень плотными минными заграждениями. Этот рубеж был усилен, его траление противником не допускалось и, таким образом, «забор», поставленный немцами, с успехом был использован против них же. Помимо этого, с территории базы силами войсковой разведки велось наблюдение за сопредельными районами Финляндии, но разведывательная деятельность сдерживалась «отсутствием фотоаппарата, отсутствие средств (финской валюты) на приобретение финской прессы для широкого ее использования с разведывательными целями». Наверно иметь подобные трудности и при этом вполне успешно работать могла только советская разведка!

До 1952 года база была прикрыта с суши полевыми укреплениями, состоявшими из дерево-земляных фортификационных сооружений (ДЗОТов), затем было выполнено строительство долговременных оборонительных сооружений, в число которых входило 15 железобетонных сооружений для 122-мм артиллерийских установок АДФС (на базе башни танка ИС-4), 30 АПК, вооруженных 100-мм артустановками ЗИФ-25, спаренными с пулеметами Максим, 21 ППК с пулеметными установками И-8Д (для пулемета Максим), а также 130 железобетонных боевых сооружений с пулеметной установкой БУК.

Автор приводит отзыв командира ВМБ Порккалаудд генерал-лейтенанта С.И. Кабанова о том, что по отзывам командиров частей установки БУК с кривоствольными пулеметами являются вершиной инженерной мысли и имеют огромные преимущества перед пулеметами, установленными в казематированных сооружениях, не имея их недостатков. Вместе с тем, следует признать, что Сергей Иванович, будучи опытнейшим артиллеристом, все же не был пулеметчиком и недостатки БУКов не увидел. Не прокомментировал этот документ должным образом и автор, очевидно полностью поверив источнику, а зря.

А недостаток у кривоствольного пулемета, помещенного во вращающуюся установку колодезного типа был очевиден – при интенсивной стрельбе у пулемета, имеющего лишь воздушное охлаждение было исключительно тяжело менять ствол и установка в условиях боя могла из-за этого надолго замолчать. А в условиях казематов, где использовались старые добрые Максимы с водяным охлаждением такой проблемы не возникало. А если, как это было на Дальнем Востоке, в казематы ставили пулеметы с воздушным охлаждением, то замена раскаленных стволов в просторном помещении также не представляла какой-либо сложности. Таким образом, установка БУК, весьма полезная сама по себе, все же не могла быть каким-то абсолютным оружием и реально на Дальнем Востоке БУКи всегда дополнялись СПСами, или пулеметами, поставленными в обычных казематированных ДФС.

Кроме того, строились КП для командиров пулеметно-артиллерийских батальонов и тоннельный КП для командира базы. Все это оборонительное строительство было свернуто в 1955 году, 305-мм башня была уничтожена подрывом с последующим вывозом металла в Таллинн, а ДФС подрывались внутренними взрывами с последующей рекультивацией территории.

Автор приводит интересные биографические данные о командирах ВМБ, в том числе и о генерал-лейтенанте С.И. Кабанове. Однако, перечисляя посты, занимаемые генералом в годы Великой Отечественной войны, Л.И. Амирханов почему-то забыл упомянуть, что в 1941–1942 гг. Кабанов был командующим войсками Внутренней обороны города Ленинграда и начальником гарнизона города, неся этот тяжкий крест всю первую блокадную зиму. "Ляп" для историка, пишущего на «питерские» темы непростительный, а тем более для жителя этого города.

Перечисленные выше недостатки, тем не менее, не умаляют исключительной ценности написанной Л.И. Амирхановым работы и ее чтение доставит очень большой интерес всем, интересующимся историей береговой фортификации.

Материал В.А. Андреева и П.С. Сапунова «Определитель отечественных орудий», посвященный определению стационарных орудий по сохранившимся закладным частям имеет исключительную ценность для всех исследователей-полевиков и в каких-то особых комментариях не нуждается. Замечу только, что определять орудия по закладным частям следует с большой осторожностью, поскольку в некоторых случаях бывает возможна установка орудий других систем через переходные барабаны.

Окончание следует

Оффлайн Яга

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 14
Re: Цитадель-16
« Ответ #19 : 08 Ноября 2009, 23:38 »
Увы, нет. А вопрос об эстонском ПУСе надо задать нашему пользователю Яга. Если кто-то, что-то знает, то это только он.

Если кто и знает об этом, так это Мати Ыун.
В своей книге Морские крепости Эстонии он пишет (а это пока единственный источник касающийся темы ПУАО в Эстонии), что оптические приборы, такие как дальномеры, прицелы, перископы и др. покупали за границей. Средства связи, угломеры, ПУАО старались изготавливать в Эстонии, так как это было дешевле, хотя и более низкого качества, а также позволяло развивать местные кадры (как отмечает автор, последнее в современной Эстонии в расчёт не берётся).
Так уже в 1924 году, пишет Мати Ыун, на батарее № 6 (Суурупи, американские орудия) установили ПУАО сконструированные инженер-механиком морских крепостей капитан-майором Фридрихом Стробелем. Но более точные данные по этому ПУАО у автора в момент написания книги отсутствовали.
В 1935-36 гг в мастерских морских крепостей и военно-морской базы изготовили электрические ПУАО для береговой обороны. Инициатором и управляющим работой был инженер-механик капитан-майор Иоханнес Плакс. Комплект подобного оборудования за границей стоил бы 11835 крон, а изготовленный дома всего 2590. ПУАО Плакса разместили на батареях №№ 2 (Аэгна, 6 дм Канэ), 6 и 9 (Суурупи, 120 мм). Для батареи № 6 Плакс сконструировал корректировщик возведения тип Мк. 1935 (я так понял, что это устройство исходя из полученных данных и введённых поправок, автоматически высчитывало угол возведения орудий и передавало эти данные по кабелю на позиции).
В 1934-35 гг по инициативе и под руководством капитана Фридриха-Виктора Пау был сконструирован комплект вспомогательных устройств управления огнём береговых батарей для стрельбы по невидимым целям. Это были:
угломер тип Мк. 1934 – прибор «измерения вертикальных углов и направлений». До этого на вооружении были угломеры Лауница
Преобразователь тип Мк. 1934 – механическое устройство, которое устанавливало дальность и направление стрельбы (наверное, правильно ТАД?). До этого на вооружение находились преобразователи Лауница.
Plotter тип Мк. 1935 – (по описанию похоже тоже на ТАД?). Мати Ыун отмечает, что до этого в морских крепостях не было подобного прибора.
Все эти приборы были сконструированы и изготовлены в Эстонии и их цены были следующие – угломер 900 крон, преобразователь 1500-1900 крон, Plotter 1450. Заграничные аппараты обошлись бы в 4-6 раз дороже.
В 1927 году батарея ПВО №10 на Аэгна получила аппаратуру автоматического наведения, которая была сконструирована эстонским инженером Карлом Папелло... Эту аппаратуру купили также Швеция, Англия и США. В 1931 году Карла Папелло сманивали на работу в Германию в фирму Карл Цейс.

Перевод с небольшими сокращениями, во многом потому, что мне (с моим знанием эстонского) очень сложно разобраться в отдельных нюансах.

Такие приборы ПУАО были обнаружены на батарее № 5 (Найссаар север, 6 дм) во время передачи батареи советским военным в 1940 году (кстати, на этой батарее в это время было 3, а не 4, – 6/45  и 1 – 120/45 как учебное с канонерской лодки Лембит (Бобр)) –
Ключ прицела целика системы Виккерса - 3 компл.
Дальномер сист. Цейса тип сов.  14,28 – требует ремонта (база 6 м.)
Прибор поправки целика
Таблица определения Вира – самодельная
Прибор определения Вира
Круг разложения ветра с целулойдным ящиком - самодельный
Прибор определения (времени?) полёта снаряда сист. Виккерса с ящиком
Автомат сист. Виккерса с ящиком
График определения Вира с подношкой - самодельный
Стереотруба сист. Цейса с лимбом. освещ. и футляром – 2 шт.
Бинокли, секундомеры.